А я… Я мешкала, не зная, что сказать, на что решиться. Местные имена мне не известны, а если сейчас назову свое, все сразу станет ясно.

С одной стороны, поддержка мне бы не помешала. А с другой… Можно ли доверять этому человеку? Что успел ему рассказать Алистер, упоминал ли вообще обо мне? Просил ли помочь в поисках? И что в это мире делают с такими как я? С чужаками?

— Благодаря вам моя дочь жива, — мягко произнес мужчина, так и не дождавшись ответа. — Я ваш должник. Поэтому, если у вас есть причины скрывать имя, я пойму и не стану вас больше задерживать. Выплачу любую обозначенную вами сумму — в рамках разумного, естественно, — и на этом мы простимся. Если же вы готовы поделиться со мной своими проблемами — а в том, что они есть, я не сомневаюсь — обещаю сделать все, что в моих силах, и помочь с ними разобраться. Итак, что выбираете?

Как будто у меня есть выбор. Я в этом мире абсолютно не ориентируюсь и ни с кем не знакома — выдам себя мгновенно, стоит только выйти за порог и остаться одной. А еще где-то там бродит Алистер, с которым я связана неизвестным обрядом и который неимоверно зол на меня за это. И если уж выбирать между ним и Лоттером, я предпочту Герберта. Он, по крайней мере, не испытывает ко мне ненависти, благодарен за спасение дочери и не обещал никому, в случае чего, меня передарить.

Так что, ответ ясен.

Стиснула похолодевшие пальцы в кулак, так что ногти впились в ладонь, собралась с духом и уже открыла рот, чтобы назвать свое имя, как вдруг один из шкафов, справа от письменного стола, тоскливо, протяжно загудел. А затем мелко затрясся, наливаясь неярким серебристым сиянием.

Я даже воздухом подавилась от неожиданности, а вот хозяин кабинета и бровью не повел.

В шкафу снова завыли — громко, заунывно и как-то просительно, что ли, потом дверца приоткрылась и оттуда вылезла когтистая мохнатая лапа. Осторожно так.

Лоттер поморщился, буркнул что-то вроде: «Не до тебя сейчас», вскинул руку, с его пальцев сорвались разноцветные искры и полетели в сторону ожившей мебели. Лапа поспешно убралась внутрь, и шкаф, не вытянув последней ноты, захлебнулся звуком. В буквальном смысле слова захлебнулся — там внутри что-то коротко, сдавлено булькнуло и все стихло.

А Герберт спокойно развернулся ко мне.

Ну, да, для него все это естественно, а вот для меня — настоящее чудо. И если взбунтовавшийся шкаф еще можно было — правда с большой натяжкой — посчитать каким-нибудь хитрый устройством, то лапа и магия, которую мужчина использовал, однозначно впечатляли.

Я бы, наверное, еще долго сидела в немом изумлении, но собеседник ждал… Пришлось спрятать свои эмоции подальше — еще найдется время обо всем поразмыслить, позже, на досуге — и, наконец, представиться.

— Меня зовут Яна… Яна Ветрова. Иномирянка, судя по всему… Мы ведь не на Земле, верно? — дождалась отрицательного жеста и продолжила: — Несколько дней назад со мной приключилась странная история…

Собственно, много времени рассказ не занял. Театр, спектакль, простуда, сцена свадьбы и… подвал, в котором я оказалась уже в бессознательном состоянии.

Да-да, о встрече с Алистером и его компанией, о странном обряде, о молнии, соединившей наши руки, я умолчала. Лоттера я совсем не знала, не доверяла и не желала рисковать. Неизвестно, как он на все это отреагирует, да и встреча на крыльце, свидетелем которой я стала, внушала подозрение. Если потом выясниться, что я не права, честно во всем признаюсь и извинюсь, но пока сама во всем не разберусь — пусть это останется моим секретом.

А вот про голос, настоятельно требующий принять некий дар, поведала в мельчайших подробностях.

Закончила, выдохнула. Было страшно, очень страшно, но я выдержала — не отвела взгляд, продолжала смотреть прямо на собеседника. Любой вызов нужно встречать открыто, лицом к лицу — так учила меня старшая сестра. И пусть ее сейчас нет рядом, эти уроки я запомнила навсегда.

Честно признаться, я всего ожидала — сомнения, замешательства, даже к агрессии морально подготовилась. Но мужчина опять удивил. Откинулся на спинку кресла и протянул спокойно, даже удовлетворенно, словно я подтвердила его собственные предположения.

— Значит, иномирянка…

— Вы знали?

— Догадывался.

— Моя одежда? — помедлив, предположила я.

После слов Лоттера мне стало намного легче, словно гора с плеч свалилась. Хотя расслабляться пока точно не стоило.

— В том числе. Материал, покрой слишком необычны для нашего мира. Не беспокойтесь, —Герберт вскинул руку. — Кроме меня и Нилы ваше платье никто не видел, а она умеет молчать и не задавать лишних вопросов. Все мои люди этому научены. В этот дом разные люди наведываются… И нелюди тоже.