Император слушал с трудом, но все-таки слушал, ибо опасался в бурном потоке славословия пропустить то важное, с чем пришел этот по-варварски расцвеченный павлин. Однако на сей раз посол был краток и, закончив обязательный восточный ритуал пустословия, неожиданно деловито изложил цель визита.

— Согласно Низибисскому договору, ты вправе объявить о женитьбе в тот час, когда Авездра войдет в твой дом. Но учитывая наши обычаи и нравы, мой господин, царь Артаванский и владыка Сурийский, хотел бы внести небольшую поправку, позволив прекрасной и несравненной дочери его прежде осмотреть твою столицу, известную как столицу мира и чудес, о благородный и превеликодушный! Царевна мечтала увидеть Ромей, она так любопытна, а мы привыкли ублажать женское любопытство. Это всего лишь дань обычаю царствующей династии и маленький каприз прекрасной луноликой Авездры, который лишь укрепит ваш будущий брачный союз и союз ромейской империи с Артаванским царством.

Иными словами, этот восточный мудрец Урджавадза еще что-то замыслил, ибо по разумению императора, было не важно, когда царевна увидит столицу, до брака или сразу после него. Конечно, Юлию не хотелось показывать разруху и нищету Ромея, дабы не испортить впечатления от помпезной встречи, но отказывать не было причин и ничего не оставалось делать, как соглашаться и потакать всякому капризу Артаванской Сокровищницы.

— Передай царю царей Востока, я не стану неволить Авездру и исполню всякое ее желание. — Обычно невесомое в воде тело отчего-то тянуло на дно. — В Ромее женщина свободна.

Посол встряхнулся, будто только что прокукарекавший петух, напыжился, вздул перья и, отвешивая ритуальные поклоны, удалился. Император вышел из бассейна, принимая из рук консула покрывало.

— Ты слышал? — немного погодя, спросил он.

— Хитрость варваров не имеет предела, август. Они что-то задумали. Полагаю, Урджавадза на всякий случай ищет причину, чтобы расторгнуть договор.

— Я исполню все, что бы им ни пришло в голову! И пусть Авездра перешагнет мой порог! — клятвенно произнес Юлий и тут же постарался взять себя в руки. — Сейчас меня интересует другое… Как ведут себя персы?

— Они по-прежнему пытаются выманить легионы из междуречья в горные пустыни, — обеспокоенно доложил консул. — А войска и боевые дозоры на правом берегу подвергаются нападениям конниц, в том числе и ночью. Мамей был вынужден отвести за Евфрат последние три когорты и снять мост…

— Кто Мамею позволил сделать это? — возмутился Юлий.

— Это я позволил, август. Когорты измотаны постоянными стычками, солдаты давно не получали жалованья. Была опасность, что персы захватят переправу.

— Впрочем, да, сейчас и это не важно… Я хотел спросить о персидских эмиссарах в Армении.

До своего нового назначения Лука служил дипломатом, и благодаря его усилиям и способностям, был заключен желанный договор с Артаванским царем, за что Юлий произвел тридцатилетнего грека в консулы и приблизил к себе.

— Они по-прежнему ищут связей с влиятельными особами при дворе Урджавадзы, — доложил искусный дипломат. — Мне стало известно, вавилонские купцы тайно доставили в миссию крупную сумму в золотых монетах. Готовится подкуп одного из царских советников по имени Дариастр.

— Дариастр? Это же самый влиятельный сановник! Он способен на что угодно!… Ты сообщил об этом послу?

— В течение одного дня, согласно Низибисскому договору.

— И что он ответил? Лука несколько смутился.

— Из его цветистой речи я понял, что Дари астр уже казнен.

— Казнен?.. Так быстро?

— В Артаване не существует судов и каких-либо законоуложений. Все судебные инстанции заменяет воля одного человека. У македон жестокая военная дисциплина.

— За что же казнили? Раскрылись его сношения с персами?

— Нет, август, он оказался лазутчиком тмутарских варягов с Русского моря.

Упоминание об этом море покоробило императора, и он машинально спрятал правую руку.

— А что сейчас происходит в столице Артаванского царства?

— Внешне все спокойно. Придворные, вельможи и даже представители низшего сословия изучают ромейское право, а также латынь и греческий.

— Они изучают наши наречия?

— Да, август. Учитывая их воинский порядок, весьма успешно. Они ходят строем и хором повторяют слова. В день заучивают до сотни слов и всевозможных оборотов.

— Ромейским правом интересуются многие народы. Но зачем воинственным варварам языки?

— Языки существуют для общения, август, — уклонился от ответа дипломат. — Нам это сейчас очень кстати. Всегда приятно иметь раба, который тебя понимает.

— Ладно, оставь меня одного, — дружески попросил император. — Я хочу охладиться. В Ромее сегодня было жарко…

— Я буду за дверью, август.

— Нет, постой!.. Послушай, Лука, ты ее видел, царевну?… Она хоть не уродлива?

— Я видел ее, но только сквозь персидский фламеум, — вновь попытался увильнуть от прямого ответа консул. — Когда царевна сидела на верблюде… Покрывало не столь прозрачное, чтобы можно было разглядеть, но показалось, дочь похожа на отца.