Именно такими и предстают перед нами собранные в «Сказочной энциклопедии» произведения фантастически-сказочного содержания. Именно своей литературностью они принципиально отличаются от устных народных сказок иранских народов — персов и таджиков, — сказок целиком фольклорного типа, никогда не бытовавших в письменном виде.

С образцами этой прозы и знакомит читателя настоящая книга. Она представляет собой как бы «малую» сказочную энциклопедию. В ней представлены лишь две жанровые формы: роман и пять любовных повестей.

«Семь приключений Хатема» являются довольно характерным образцом сказочного романа.

Романом это произведение и ему подобные следует считать, принимая во внимание не только объем, но и в первую очередь такие его существенные особенности, как отражение социальной жизни и общественных конфликтов в широком плане; изображение человеческой личности, ее помыслов и активности; наличие занимательной интриги и развертывающихся, подобно пружине, сюжетных линий.

Роман создан по рамочному принципу, хорошо известному читателям по «Тысяча и одной ночи», «рамку» которой составляют рассказы Шахразады в течение 1001 ночи, с многочисленными вставными новеллами, «сказками в сказке».

«Рамочная» структура, содержащая в себе большие художественно-фантастические потенции, высоко ценилась, в частности, таким поборником и теоретиком реалистичного художественного метода, как Н. Г. Чернышевский. В «Повести в повести», которую мы выше цитировали, он по поводу «Тысяча и одной ночи» замечает, например: «Я в молодости очаровывался сказками «Тысяча и одной ночи», которые…вовсе не «сказки для детей»; много и много раз потом, в мои зрелые лета, и каждый раз с новым очарованием, я перечитывал этот дивный сборник. Я знаю произведения поэзии не менее прекрасные, более прекрасного — не знаю» 4 . Одной из основных особенностей, заключенных в «рамочной» поэтике таких сказочных произведений, в их поэтической вдохновенности, является, по характеристике Н. Г. Чернышевского, вовлечение самого читателя в творческий процесс вымысла: «Сущность чистой поэзии состоит именно в том, чтобы возбуждать читающих к соперничеству с автором, делать их самих авторами» 5 .

В меткости такого утверждения великого критика не раз убедятся и читатели представленного в настоящей книге романа о семи необычайных приключениях Хатема.

В океане иранской сказочной прозы насчитывается огромное количество многочастных романов, в которых наличествуют черты рыцарского, исторического, авантюрного, плутовского, семейно-бытового и тому подобных романов.

«Семь приключений Хатема» ближе всего по типу подходят к роману любовно-авантюрному, с отчетливо выраженной гуманистической идеей самоотверженности, воплощенной в главном герое произведения — Хатеме и являющейся стержнем всего романа, подобно тому, как семь приключений Хатема составляют его «рамку».

Кстати сказать, рамка эта числового рода связана со «счастливым числом» — семь. Сходные «числовые рамки» свойственны и многим другим романам этого времени: «Четыре дервиша», «Семь зрелищ», «Десять визирей» и т. п. В них, в отличие от «Тысяча и одной ночи», рамку составляют не рассказы самого героя, а события, связанные с его действиями.

Прототипом героя, давшего имя роману, послужило, как и во многих других сказочных романах, полуисторическое-полулегендарное лицо: арабский (бедуинский) поэт Хатем из племени Тай (V–VI вв.), славившийся своим сказочным гостеприимством, благожелательностью и радушием.

По законам волшебной сказки «простой» поэт «превратился» в сказочного принца, шахзаде. Только романтически приподнимаясь над обыденной жизнью и может расцвести народная фантазия. Таково веление сказочной «чистой поэзии» всех времен и народов.

При всей, вызванной бытованием в течение нескольких веков (XV–XIX) «разновременности» отдельных элементов и реалий, свойственных самым различным эпохам, цельность роману придает именно концепция гуманной личности. Таковы характерные черты сказочного романа.

Типичной любовно-романтической кисса является повесть о Нушафарин. В отличие от любовно-романтических поэм классического типа (например, Низами, Джами) здесь в центре внимания находится не философская идея, а любовная интрига, переданная путем изображения целой сети приключений и фантастических сюжетных ходов.

В условиях феодального, средневекового режима в Иране и Средней Азии, когда были составлены сказочные письменные произведения, они явились теми подлинно народными книгами, которые служили «лучом света в темном царстве». К ним полностью может быть отнесена характеристика, данная Ф. Энгельсом немецким народным книгам:

«Народная книга призвана развлечь крестьянина, когда он, утомлённый, возвращается вечером со своей тяжелой работы, позабавить его, оживить, заставить его позабыть свой тягостный труд, превратить его каменистое поле в благоухающий сад; она призвана обратить мастерскую ремесленника и жалкий чердак измученного ученика в мир поэзии, в золотой дворец, а его дюжую красотку представить в виде прекрасной принцессы; но она также призвана… прояснить его нравственное чувство, заставить его осознать свою силу, своё право, свою свободу, пробудить его мужество, его любовь к отечеству» 6 .