Но что порождает страх? Страх порождает привязанность и вина, то есть ощущение греховности. И не будем забывать еще, что страх еще и основа основ любой власти. Ибо нет власти, которая хотя бы кем-то не воспринималась, как страшная и не ужасная. Если власть такова, то она быстро погибает, и исчезает из этого мира. Но страх внушаемый властью не есть стопроцентно реальная физическая величина пропорциональная количеству тюрем, казней и палачей. Нет. Подлинная власть всегда стремится быть властительницей не только тел, но и душ.

И в этом смысле сотник и его дочь, прекрасная панночка, и есть некое земное отображение идеальной, безграничной власти. Сотник может истребить любого днем, а дочь его ночью любого заездить до смерти. И бежать некуда, да и жаловаться некому их холопам, да и Хоме Бруту тоже. Поскольку перед тобой вся власть - с одной стороны полностью одобренная церковью власть сотника, перед которым готов преклоняться сам ректор академии, с другой стороны та же власть но уже бесовская его дочери, но то же полностью законная и неотрывная от совокупной власти.

Самое интересное - лишившись дочери, сотник как будто лишается зрения, его власть отныне не полна, он если не становится самозванцем, то всё равно власть его теряет ореол всесилия. И не забудем, что панская власть здесь не просто противостоят неизвестному безродному пройдохе, нет, противостоит ей сам грядущий хам, собственной персоной. И роль панночки в этом противостоянии невозможно переоценить. Вспомним, я как - то написал заметку "Как найти настоящую принцессу" она собственно небольшая по размеру:

Когда-то давно я прочитал старую престарую сказку Андерсена и ничего в ней не понял. Там было рассказано о том, как выясняли родители принца подлинность принцессы с помощью обычной горошины. Мне тогда показалась сказка странной. Неужели принцесса должна быть такой изнеженной. Зачем такая девушка нужна принцу? Как он с нею, с такой неженкой, жить то будет? Да сказка то короткая. Вот она.

Жил-был принц, и хотелось ему взять за себя тоже принцессу, только

настоящую. Вот он и объездил весь свет, а такой что-то не находилось.

Принцесс-то было вволю, да были ли они настоящие? До этого он никак

добраться не мог; так и вернулся домой ни с чем и очень горевал, - уж очень

ему хотелось достать настоящую принцессу.

Раз вечером разыгралась непогода: молния так и сверкала, гром гремел, а

дождь лил как из ведра; ужас что такое!

Вдруг в городские ворота постучали, и старый король пошел отворять.

У ворот стояла принцесса. Боже мой, на что она была похожа! Вода бежала

с ее волос и платья прямо в носки башмаков и вытекала из пяток, а она

все-таки уверяла, что она настоящая принцесса!

"Ну, уж это мы узнаем!" - подумала старая королева, но не сказала, ни

слова и пошла в спальню. Там она сняла с постели все тюфяки и подушки и

положила на доски горошину; поверх горошины постлала двадцать тюфяков, а еще

сверху двадцать пуховиков.

На эту постель и уложили принцессу на ночь.

Утром ее спросили, как она почивала.

– Ах, очень дурно!
– сказала принцесса.
– Я почти глаз не сомкнула! Бог

знает, что у меня была за постель! Я лежала на чем-то таком твердом, что у

меня все тело теперь в синяках! Просто ужасно!

Тут-то все и увидали, что она была настоящею принцессой! Она

почувствовала горошину через сорок тюфяков и пуховиков, - такою деликатною

особой могла быть только настоящая принцесса.

И принц женился на ней. Теперь он знал, что берет за себя настоящую

принцессу! А горошину отправили в кунсткамеру; там она и лежит, если только

никто ее не украл.