– Смотришь на моё Альтер-эго?

Глеб поднял голову, ориентируясь на голос, и внезапно столкнулся взглядом с Гроттер - той, которую он видел в лесу, которую освобождал из зеркала.

Она же лежала на кровати, бледная, измученная, вся в синяках и мелких порезах на коже, которые он уже успел исцелить, бессильная и измученная тем, что происходило вокру неё.

– Я почти победила её, - внезапно сообщила рыжеволосая. – Собственно говоря, твой папочка ради этого её и держал.

– Ради чего?

– Ну, ему надо было найти способ вытащить сына из замка, слишком хорошо защищённого. Думаешь, есть другой выход?

Бейбарсов бросил взгляд на спящую Татьяну – она казалась более настоящей, чем эта, только сейчас, когда Глеб понял, что настолько ярких красок не бывает в реальности, и идеальность не является признаком существования.

– Я появляюсь каждый раз, как она засыпает, и властвую в этом мире, - покачала головой идеальная гостья из зеркала, протягивая к нему руку и пытаясь прикоснуться кончиками пальцев к плечу парня.

Он отпрянул в последнее мгновение, глядя на неё полубезумным взглядом, словно заявляя, что ничего не может быть.

– Сомневаюсь, что это реально, - наконец-то промолвил Бейбарсов, а после легонько встряхнул Гроттер за плечо, заставляя её проснуться.

Тень исчезла с угасающим в пустоте восклицанием.

***

Она явно не могла до конца осознать, зачем он только что разбудил её, но взгляд внезапно стал ещё ярче, чем прежде, потому что только сейчас две сущности стали реальными и воссоединились в одну, сплошную.

– Спи, - тихо шепнул он, подавшись вперёд, словно на самом деле это имело какой-то смысл. – Тебе надо отдохнуть.

Она устало кивнула, вновь забираясь под одеяло и закрывая глаза, настолько послушно, насколько это вообще было реальным.

Казалось, она больше не искала альтернативных выходов и просто мечтала о нескольких часах элементарного отдыха – так и получалось, особенно теперь, когда она была такой беззащитной.

– Зачем ты разбудил её?

Отец стоял за спиной, но Бейбарсов даже не оглянулся, совершенно равнодушный и преисполненный бескрайнего презрения.

– Проводишь эксперименты?

– Нельзя было позволять ей просыпаться из-за чужого вмешательства, она тогда слилась бы со своей второй сущностью.

– Ты уже поймал в клетку всех, кого только мог.

Бейбарсов не желал продолжать разговор, не имеющий совершенно никакого смысла в собственном существовании.

Отец промолчал.

***

Она казалась такой же, как и прежде, испуганной девчонкой, которая только-только училась то ли ходить, то ли привыкать к тому, что она вообще имеет право на свободу если не выбора, то хотя бы передвижения.

Порой Бейбарсов ловил на себе озорной взгляд – но она оставалась девушкой, которую он никогда не знал, и только осколок разбитого зеркала напоминал о том, что он сам уничтожил её после того, как высвободил из того отвратительного зеркала. Ему казалось, что она притворялась, и это было отвратительным ощущением, но, впрочем, трудно было смириться с тем, что всё это и вправду почти что реально.

Она смотрела на него почти что преданно, но во взгляде было слишком много боли и недоверия, а Бейбарсов не сомневался в том, что совсем скоро случится что-то, чего он пока что не ожидает, но должен был бы – а он не мог понять, о чём именно речь, и это казалось отвратительным.

Весь мир, окруживший его таким огромным валом, давно потерял свой смысл в самом существовании, но, впрочем, так уж получилось, и трудно было изменить хоть что-то в бесконечном передвижении мыслей по странному кругу.

Глеб больше не задумывался над глупыми философскими вопросами – вырваться из одного плена и попасть в другой – что может быть более глупым?

– Всё в порядке? – в очередной раз, проходя мимо, спросил он, и девушка крайне неубедительно кивнула.

Пусть.

***

Месяц.

Бейбарсов обычно редко читал время, но он знал, что Её Высочество не станет ждать у себя в замке слишком долго, она просто не умеет поступать подобным образом, она никогда не отступит.

Глебу стало в одночасье слишком смешно от одного воспоминания о том, как обычно вела себя его мать, но он просто молчал, оставаясь наедине со своими же мыслями и не противореча им.

Пусть.

Голоса, которые доносились откуда-то из-за стены, казались ему совершенно ненужными, пока наконец-то не уловилась суть.