— Пусти!

— Не-ка!

— Кому говорят!

— Не-ка!

Тогда Кира с силой вырывает штанину из его кулачков, а его самого ловко отшвыривает.

— Противный стал! Весь в свекровь!

Они выходят с Кирой в сад, который сама же Кира, пройдя курсы ландшафтного дизайна, украсила камнями и прячущимися за ними разноцветными гипсовыми гномами в красных и синих колпачках, а в центр беседки, причудливо обвиваемой зеленью, посадила зеленого мраморного дракона.

Дым от сигарет затуманивает морду дракона.

Прибегает Артемка.

— Есть хочу-у!

— Чтоб ты провалился! — Кира гасит сигарету в мраморной пепельнице, стоящей у драконьих лап. — Завтра нянька приедет — сдам тебя, наконец! Беги в столовую, мы сейчас придем!

Артемка подпрыгивает и, стегая прутиком кусты, убегает в дом.

— Ой, а это что? — Таня тоже гасит окурок, и взгляд ее падает вниз, под драконьи лапы. — Мышеловка?

— Ага, — Кира зевает.

— Только бы Артемка не увидел!

— Ты точно прибабахнутая, блин! Мы ж не на розовом облаке живем!

— Мам! — кричит Артемка с террасы. — Иди скоре-е-е-ей! Папин джип! Папа!

Таня возвращается домой на электричке, покачивается, дремлет. Вагон полупустой, субботний вечер, все едут на дачи, а только она — обратно. Колеса устало стучат, размеренно и глухо, как старый будильник тикают, потом вдруг начинают стрекотать, как кузнечики в траве, стрекочут, стрекочут, и внезапно окно, вытянувшись мордой дракона, вырывается из цепких зеленых стен и уже машет над Таниным лицом разноцветными крыльями…

— Не плачь, Таня, — шепчет ей во сне Артемка, — не плачь, я вырасту и возьму тебя к нам жить.