На одном хоккейном тренерском семинаре в середине 60-х годов разгорелся спор о том, сколько тренировок в день следует проводить во время подготовительного периода — две или три? «Мы, — с улыбкой поведал коллегам Тарасов, — будучи мальчишками, лет сорок назад сделали “открытие”, играя в футбол или — зимой — в хоккей с утра до вечера: только три».

О многоразовых тренировках в своих командах Тарасов говорил, что они «родом из детства», из 20-30-х годов, когда зимой на больших переменах они обязательно играли в хоккей, а после школы бежали на общественный каток или, быстро прикрутив коньки к валенкам, скользили по обледенелым мостовым. «Подсчитать бы, — прикидывал Тарасов, — сколько же мы проводили на льду времени! Наверное, не менее шести-семи часов в день. Во всяком случае, на катках, на замерзших прудах катались допоздна. Сами не уходили. Нас прогоняли дворники или уводили за руку потерявшие терпение родители».

Рассказывал Тарасов и о безотказном способе знакомства с девушками на катке. Кто-нибудь из ребят, будто бы случайно, толкал девушку, и, когда та уже думала, что падение неизбежно, «один из нас тут же подхватывал ее, увозил в сторону и сажал на скамейку. Кто из девчат в такой ситуации отказывался завязать знакомство со своим спасителем?».

У ребят была тогда своя команда. Ей дали название по имени улицы — «2-я улица Бебеля». Толя Тарасов играл нападающим. Постоянным состав держать не удавалось. «Иногда, — вспоминал Анатолий Владимирович, — нас было только трое — два брата Власовы и я — ветераны и костяк команды, а иногда и одиннадцать. Все определялось условиями матча и количеством уроков, заданных на завтра».

В 1928 году в Москве проводили первую Всесоюзную спартакиаду. На нее пригласили рабочие команды из-за рубежа. Футболисты играли на двух стадионах — том, который впоследствии стали называть стадионом Юных пионеров («Сюпке», как тогда говорили; именно там начинала заниматься потом фигурным катанием Таня Тарасова), или «Динамо». Щуплые мальчишки с легкостью «просачивались» между прутьями металлической ограды.

Однажды Толя заранее пробрался на «пионерский» стадион на матч советской команды с датчанами. Интерес к игре был огромный. Рано утром, только светало, он спрятался под трибуной и промучился там весь день. «Голод терзал меня, — рассказывал он спустя десятилетия, — а бутерброд взять я не сообразил. Цель моя была уже близка — вот-вот, по моим расчетам, должна была начаться игра. И тут я совершил непоправимую ошибку. Услышав голоса, я подумал, что трибуны уже заполнены, и поспешил выскочить из укрытия, чтобы занять место. Но голоса принадлежали милиционерам, совершавшим обход трибун. Они выдворили меня со стадиона. Слезы не помогли. Это было несправедливо. Все-таки им следовало понять чувства мальчишки». Обиду ту Тарасов запомнил на всю жизнь. И при первой же возможности проводил на матчи с участием ЦСКА детей и подростков.

Тарасов всегда говорил, что в детстве ему повезло. Например, в двенадцатилетнем возрасте он записался в детско-юношескую школу московского «Динамо». И очутился «в раю»: и настоящий тренер, и продуманность и увлекательность тренировок, и — главное — настоящая форма! «Это казалось сказкой, хрупкой мечтой, сном. Может быть, поэтому я до сих пор, — писал Тарасов в 1974 году, — храню динамовские футболку и гетры. Нам их предоставляли на вечное пользование. Тренеры, руководители школы были предельно внимательны к нам. Они ходили в школы, в которых мы учились, знали, где и как мы живем, искренне интересовались всеми нашими делами и житьем-бытьем. Конечно, тогда я не понимал, что взрослые беспокоятся о том, чтобы стали мальчишки не только хорошими футболистами и хоккеистами, но и хорошими, настоящими людьми».

В динамовской школе ребятам время от времени выдавали талоны на питание. На три рубля. («Знаешь, что это такое? — вопрошал Тарасов журналиста Геннадия Орлова, бравшего у тренера интервью для прозвучавшего в начале 90-х телефильма «Хоккей Анатолия Тарасова». — Это двадцать бутербродов можно было принести маме!») Иногда Толя отоваривал талоны не бутербродами, а пирожными — наполеоном или эклерами — и угощал маму.

Как знать, быть может, воспоминания о том периоде своего детства натолкнули Анатолия Владимировича в 1964 году на мысль о создании беспрецедентного для всего мирового спорта турнира детских хоккейных команд под названием «Золотая шайба».

В 1936 году «юным динамовцем» стал и Юрий Тарасов, которого привел в секцию брат. Примерно в те же дни в общество «Юный динамовец» приняли Борю Кулагина. Ребята познакомились и подружились. И оставались близкими друзьями до трагической гибели Юрия Тарасова, летевшего с командой ВВС на хоккейный матч в том самом самолете, который разбился под Свердловском.

Юрия и Бориса в состав хоккейной (с мячом) команды поставили рядом: Тарасова определили левым полусредним, Кулагина — центральным нападающим. Таким дружным дуэтом они прошли все динамовские команды: детские двух возрастов, юношескую, а зимой 1940/41 года играли и за молодежный состав. «Анатолий Тарасов, — вспоминал Борис Кулагин, — был старше нас на шесть лет и выступал в то время во второй мужской команде, тоже преодолев все ступени динамовского клуба. Он благосклонно опекал нас, помогал, учил, но всегда с такой страстью, с такой жесткой требовательностью, что замечаний его, разборов нашей игры мы всегда ждали с трепетом».

Братья, внешне похожие, характером отличались. Юрий был мягче, приветливее, добрее. Борис Кулагин говорил потом: «Наша верная детская дружба душевно обогащала нас». Однажды во время знаменитого матча команды мастеров «Динамо» с футболистами Басконии они подавали мячи участникам встречи.

«Анатолий в свои семнадцать лет, когда я увидел его впервые, уже держался самостоятельно, — вспоминал Борис Павлович, — в суждениях был независим и категоричен, решительно высказывал их не только нам, мальчишкам, но и взрослым, опытным игрокам, и, честное слово, его и тогда слушать было фантастически интересно».

Зимой и летом по пятницам Юра и Борис после уроков мчались на «Динамо», где раз в неделю заседал тренерский совет, определявший составы всех клубных команд на очередной матч чемпионата Москвы по хоккею или футболу. Потом вывешивались списки. Мальчишки лихорадочно искали свои фамилии в самом низу, находили, успокаивались и начинали не спеша просматривать все составы и на самом верху «с благоговением» читали: Якушин, Трофимов, Коротков, Поставнин, Чернышев. И, рядом с ними, имя старшего брата: Тарасов…