Она рухнула на колени и выронив меч, склонила голову и уставилась невидящим взглядом в костёр.

Через пару секунд к ней приблизилось тихое шлёпаньё мокрых подошв по камням. Ей на плечи легла её куртка, а вслед за ней мягкие, сильные руки, которые приподняли и опустили на рулоны мягкой ткани.

– Приляг – тихо сказал Тот, чувствуя под курткой её плечи, и ловя себя на желании прижать их к себе.

Ничего себе. И ещё раз себе – ничего. – буркнул он про себя. – Не пора ли мне прогуляться из леса?

Он накинул на неё покрывало. Она вяло кивнула и закрыла глаза, пытаясь бороться с приступом противности всего, предпоследний из которых был в далёком детстве.

Выпрямившись и глубоко вздохнув, он отправился за остывшим котелком, еле слышно прошептав:

– Девушка, ну куда, и главное, зачем тебя потянула Память?

Вынимая котелок из ручья, бродя по пещере, перемешивая пальцем мазь, он вспоминал все, что мог вспомнить о том, куда и зачем может потянуть. Полностью погрузившись в то, что осталось ему от его памяти, он ходил по пещере, бормоча и буркая себе под нос, бормоча и бурча, и изредка зябко поводя плечами, когда натыкался на следы прошлых ударов.

Когда всё, что он мог вспомнить и додумать, было вспомнено и додумано, он с громким бр-р-р-р! тряхну головой и, на мгновение стал самим собой – без тела, без мыслей, без чувств, а потом подхватил всё это и уфнув, пошёл к Нейд, на ходу подхватив мешок с кусками мягкой змеиной кожи и полосками ткани.

– Э-эй! – позвал он присев перед и с представляя, каково ей сейчас.

– М? – ответила она, с трудом открывая налитые тяжестью веки, под которыми где-то вдалеке мелькали какие-то картинки, вызывая ещё большее безразличие ко всему.

– Потолок видишь? – поинтересовался Тот очень грустным голосом.

– Угм.

– Это хорошо. А вход видишь?

– Угрм.

– Ясно. Костёр видишь?

Нейд вяло кивнула. Брезгливость к себе, своей жизни, навалились с усиленной силой.

– Хорошо. Копьё в углу видишь?…

Через несколько десятков вопросов и ответов Нейд яростно взревела:

– Ну вижу я твой палец, чего ещё?

– А меня-то ты хоть видишь? – протянул Тот чуть не засыпая.

– Ну вижу.

– Ну тогда подставляй ногу для лечения.

Пару секунд Нейд смотрела в зелёно-карий глаз, и не найдя в нём ничего, кроме мелких красных прожилок, кольцом оплетавших радужку, демонстративно взяла в руку кинжал и высунула из-под одеяла разбитую ногу.

Поглядывая на вспыхивающие в её глазах огоньки, Тот с невозмутимым видом плюхнулся на пол и поставив рядом с собой котелок, очень осторожно взял её ногу и положил себе на колено. Зачерпнув из котелка мази и положив руки вместе с мазью на её голень, он стал плавными движениями втирать черно-коричневую остро пахнущую массу. Втерев первую порцию, он понял, что ему не хочется отрывать руки от этой ноги с гладкой кожей, с плавными изгибами. Что ему очень хорошо и спокойно, пока он ощущает кончикам пальцев коленную чашечку, небольшую опухоль вокруг неё, слегка натянутые связки, выступающие под коленом. И он, продолжая одной рукой втирать мазь, зачерпнул второй из котелка и положив её на ногу, глянул на Нейд.

– Не жжёт? – спросил он, продолжая втирать.

– Нет. – тихо ответила Нейд, чувствуя, как теплые волны вымывают из ноги боль, и поднимаются вверх, а дойдя до груди опускаются вниз, а там усиливаются, усиливаются и…

– Что ты делаешь? – воскликнула Нейд сурово, поняв, что ещё немного и что-то произойдёт. Несмотря на суровый тон, её голос прозвучал как всхлип, и Нейд прикусила себе язык, потому что волны эти не исчезли. А стали какие-то другие – назойливые, расслабляющие, стыдящие, жалеющие и давящие, давящие, давящие.

– Я делаю?! – тихо завопил Тот, заметив перемену в её лице. – Я вообще просто втираю тебе в ногу мазь, а ты под шумок и дымную стену не знаю что делаешь, хотя судя по лицу… гм…

Нейд покраснела, и волны затухли, но теперь вместо пустоты осталась весёлость, дикая, хватающая все мысли за шкирку и с хохотом кидающая их куда-то далеко. Ей вдруг захотелось дёрнуть его за уши, чмокнуть в нос, пнуть по попе и с визгом умчаться в тёмный лес, распугав по дороге всех зверей и птиц.

Стрельнув в него глазками, она прыснула, зажав рот рукой с кинжалом. Удивлённо глянув на неё, он почувствовал, как от вида этих смеющихся глаз на него на него накатывает легкое сумасшествие.

– Ну-ну – пообещал он. Очень спокойно взяв её за пятку, он мазанул по подошве.

– Ай! – завопила Нейд, пытаясь выдернуть ногу и заливаясь смехом. – Пусти!

– М-м. – отказался Тот, делая каменное лицо и продолжая втирание мази в пятку. Нейд с хохотом пыталась выдернуть ногу.

– Вообще-то втирать надо во всё тело с пяток по макушку. А макушку брить.
– сообщил Тот, когда от её дрыганий и ёрзаний покрывало стало сползать.

– Ну пусти! – попросила Нейд, пытаясь вернуть одеяло в первоначальное положение. Весёлость постепенно отступила, вытесняемая непонятным холодом. Тот уловил в её голосе просяще-ноющие нотки и собрался уже отпустить её, как внезапно ему захотелось схватить эту ногу, сжать её, потом схватить Нейд за руки… В следующее мгновение в животе возник очень холодный комок и втянул всё тепло, сковав руки и ноги. Нейд тихо вздохнула. Волна тёплого воздуха шевельнула волоски на его руках.