В Одессе, в магазине шляп:

— Соня, посмотри, эта дама богиня?

— Форменная богиня.

— Эта шляпа сделает вам счастье.

В Столешниковом:

— Маня, отпусти даме шляпу.

— Не могу, я сегодня на кепах.

Талант — он как прыщик, не выбирает, на чьей заднице вскочить. (Это — о чрезвычайно глупом артисте.)

Фаина Георгиевна не раз повторяла, что не была счастлива в любви: «Моя внешность испортила мне личную жизнь».

Ужасно раздражают голоса.

Чем я занимаюсь? Симулирую здоровье.

«Усвоить психологию импровизирующего актера — значит найти себя как художника». — М. Чехов. Следую его заветам.

Успех — единственный непростительный грех по отношению к близкому.

Четвертый раз смотрю этот фильм и должна вам сказать, что сегодня актеры играли как никогда.

…Торговали душой, как пуговицами.

— Фаина Георгиевна, как ваши дела?

— Вы знаете, милочка, что такое говно? Так оно по сравнению с моей жизнью — повидло.

— Как ваша жизнь, Фаина Георгиевна?

— Я вам ещё в прошлом году говорила, что говно. Но тогда это был марципанчик.

Я — многообразная старуха.

Читаю Даррела, у меня его душа, а ум курицы. Даррел — писатель изумительный. А его любовь к зверью делает его самым близким сегодня в злом мире.

Читаю дневник Маклая, влюбилась и в Маклая, и в его дикарей.

Это не театр, а дачный сортир. В нынешний театр я хожу так, как в молодости шла на аборт, а в старости — рвать зубы. Ведь знаете, как будто бы Станиславский не рождался. Они удивляются, зачем я каждый раз играю по-новому.

«Я Бог гнева! — говорит Господь» (Ветхий Завет). Это и видно!!!

Я вообще, мой дорогой, очень не люблю высказываться. Для меня актер полностью самовыражается только в своем творчестве. Я всегда завидовала актерам, которым удавалось выявить себя творчески до конца — завидовала им светлой завистью.

Чтобы мы видели, сколько мы переедаем, наш живот расположен на той же стороне, что и глаза.

Я в своей жизни не сделала 99 % из 100.

Я, в силу отпущенного мне дарования, пропищала, как комар.

«Я не знала успеха у себя самой… У меня хватило ума глупо прожить жизнь», — уже перед самой смертью жаловалась Фаина Раневская.

Я — выкидыш Станиславского.

Я говорила долго и неубедительно, как будто говорила о дружбе народов.

Я не знаю системы актерской игры, не знаю теорий.

Все проще! Есть талант или нет его… Научиться таланту невозможно, изучать систему вполне возможно и даже принято, может быть, потому мало хорошего в театре.

Я дожила до такого времени, когда исчезли домработницы. И знаете, почему? Все домработницы ушли в актрисы.

Вам не приходило в голову, что многие молодые актрисы напоминают домработниц? Так вот, у меня домработница опекает собаку. Та живет, как Сара Бернар, а я — как сенбернар.

Я, как старая пальма на вокзале, — никому не нужна, а выбросить жалко.

Я жила со многими театрами, но так и не получила удовольствия.

Я себя чувствую, но плохо.