Но чтобы не закрываться от этой очевидности возрастных примет, нужно особое мужество, которое есть далеко не у всех. И тогда появляются сильно отретушированные фотографии в социальных сетях: «Девочки, ну правда же мне не дашь сорока?», «Ведь совсем незаметно, что я вешу сто килограммов!», «Я же всё равно красивая, правда?» И добрые «девочки» радостно отвечают, что, конечно, да, столько лет и килограммов дать невозможно, максимум тридцать восемь и девяносто пять, и она в любом случае совершенно прекрасна. Правда, могут прийти злые девочки и всё испортить, но в основном все понимают, что эта толстенькая дама, втянувшая щёки и причудливо изогнувшаяся на фото, не хвастает, а просит о поддержке, и не помочь ей — свинство.

Правда, мы все помним феномен Саманты Брик. Интернет обошла история англичанки, которая отправила в газету «Дейли мейл» свои фотографии, сопроводив их рассказом о том, что она невероятная красотка и ей все завидуют. Догадываетесь, что было дальше? Она потом говорила, что утро после выхода статьи было самым паршивым в её жизни. Потому что тысячи женщин сочли необходимым написать, как обстоят дела на самом деле: что она немолода, некрасива, а проблемы у неё не от зависти ближних, а из-за неоправданного высокомерия и неадекватности самооценки. Я думаю, это были те же самые женщины, которые регулярно пишут своим подругам «ты прекрасна!», но в данном случае они наконец-то получили возможность наплевать на вежливость и высказать немножко правды.

Люди, в принципе, добры, достаточно вспомнить, какое умиление вызвала толстая неюная Сьюзан Бойл и её серебряный голос. Её некрасивость только подчеркнула контраст между внешним несовершенством и восхитительным даром. В 49 лет она победила на конкурсе народных талантов и начала новую жизнь, став профессиональной певицей и всеобщей любимицей. Множество людей поддержали её от чистого сердца — точно так же, как от чистого сердца они пожелали уничтожить самооценку Саманты. Секрет, я думаю, в том, что женщины невольно сравнивали себя с этими дамами — и да, быть некрасивой, но доброй застенчивой Золушкой они согласны, а самовлюблённой до слепоты — нет, не хотели. Слишком многие обнаруживали себя «в двух шагах от Саманты Брик», чтобы её выступление не вызвало раздражения. Осуждая её, каждый в глубине души предостерегал себя.

Надеюсь, ни с кем из нас ничего плохого не случится: те, кому не повезло вляпаться в этот кризис, переживут его с честью и минимальными потерями; два-три детских платьица, которые в какую-то странную минуту показались подходящими для взрослой дамы, можно передарить племяннице; хвастливые фотографии в соцсетях легко убрать из общего доступа; а лампу перед зеркалом сделать поярче и позлей. И не позволяйте маятнику слишком далеко качнуться в обратную сторону, не впадайте опять в преждевременную старость. Современная косметология действительно творит чудеса, а когда она перестанет справляться с натиском возраста, у вас останется ваша внутренняя сила, жизненная мудрость и красота духа — если вы успеете их наработать, конечно.

Долго искала в Сети ролик, где Алла Борисовна поёт «Не отрекаются любя» сильным ещё голосом, пересмотрела десяток, потому что песня для меня знаковая. Я как услышала её в детстве, так и носила, как шапочку из стальной сетки, которая по мере увеличения головы врастала в мозг. Я думала, любовь — это вот.

Но, что самое интересное, теперь, когда я, взрослая, пересматривала ролики с женщиной в кукольном платье или в балахоне, с подтянутым лицом или с уставшим, с волосами розовыми и золотыми, я сообразила, что моя любовная модель до сих пор ровно та же. С маленьким уточнением: я больше не она, а «ты». Ну, тот гадкий «ты», который однажды способен так захотеть теплоты, что припрётся, не переждав очереди у банкомата, поэтому без цветов и бутылки. И примчится именно к нелепой тётке, от которой тепло. Но, между нами говоря, это реально будет почти любая, эникейная [9] тётка, потому что пригонит к ней холод, а не её уникальная способность ждать или там ещё что. И я ей не завидую — ну, человеку всякого пола на её месте не завидую я.

Обе эти роли — плохие, скверные, не живите так, не надо, нужно жить иначе, но сеточка — она вот она.

Иногда я думаю, мне нужен такой гнусавый Володарский в голове: «На самом деле он говорит:…». Нормальные девочки (ТМ) всегда с ним живут: «Он никогда не признавался в любви, но я не сомневалась, что…»

Мужчина прямо сообщает, что ему с ней замечательно, но в планы на будущее она не включена. А девушка ласково обнимает его и понимает: «Боииится».

Мужчина молчит, а она считывает сурдоперевод с кончиков пальцев. Зачем ей слова, если в машине он поставил «Quizas» — значит, всё возможно.

Мужчина исчезает — наверное, рыдает где-то от ужасов нелюбви.

Я точно знаю, потому что у меня тоже был свой володарский. Но однажды он устал, лёг, вытянувшись под низким сводом моей маленькой головы, и умер от переутомления. Невыносимо стало всё время превращать «нет» в «да» и «nunca por nunca» в «quizas».

Впрочем, без внутреннего голоса я не осталась, но закадровый текст теперь чаще всего звучит в переводе Гоблина. Он грубо сообщает, что «get lost!» означает «отвали», а не «я заблудился, прости, у меня трудный период». Более того, он помнит, что «возможно» подразумевает «никогда», не читает между строк, не толкует вздохов, отказывается принимать невербальные послания и даже не конвертирует чувствительные ролики в нежные признания. «Если хочешь сказать мне слово, попытайся использовать рот», — цитирует он неприятным голосом, и я киваю — в самом деле. А если у тебя нет для меня даже слова, то у тебя нет ничего.