«У Царственных Эльфов свой путь, свой долг и свои союзники, – вздохнула Борозда. – Хорошо. Возвращаемся. Сегодня вечером увидишь всё, чего просил. И сыновей. Только… не надо больше никого оглушать и вязать, ладно?»

«Если никто не станет мешать мне».

«Договорились».

День они с Найдой вновь провели в жилище Полночи. Сам эльф почти не показывался, явившись уже ближе к вечеру.

– Уффф, – совсем почеловечески выдохнул он, срывая с головы щегольскую шапочку. Залихватское перо чуть не вывалилось на пол. – Понял теперь, как мы тут живём? Хоть и прозываемся «царственными»?

– Нет, – покачал головой Лемех. – Так и не понял. Как живёте без настоящего правителя; самовластного, который никакими Советами не обкладывается, как обходились без полейогородов раньше и отчего вам теперь так уж сильно наш хлеб занадобился; наконец, так и не взял я в толк, откуда этот Ниггурул взялся, кто вас на стражу поставил и когда – и чем! – всё это кончится.

– Я ж тебе во всех подробностях отвечал! – всплеснул руками Полночь, словно учитель, поражённый внезапной тупостью обычно сообразительного ученика.

– Отвечал, да толком так и не ответил, – парировал Лемех. – Словто много сказано, однако толку как не было, так и нет.

– Снова спрашивать станешь? – с унылой безнадёжностью осведомился эльф.

– Неет, не стану. Всё равно не скажешь, юлить станешь, привирать, а я не люблю, когда хорошему человеку так изворачиваться приходится.

– Юлить? Привирать?! Хорошему человеку?!

– Ну только не злобься, да, Полночь? За «человека» – ну, прости, коль тебе это так уж поперёк горла. А для меня так это – напротив, похвала. Я б с тобой гденибудь в Кинте с охоткой погулял бы. Тебе б наша рота приглянулась, вот честное слово. Да и ты ей, помяни моё слово.

– Спасибо на добром слове, – с непроницаемым лицом отозвался эльф. – Значит, сгодился б я для «Весельчаков Арпаго»… учтём на будущее.

– Учти, учти. А пока давай про что иное речь вести. Борозда мне ведь пообещала, что…

– Я знаю, – перебил эльф. – Сегодня вечером. На Ниггуруле.

– Вот и славно, что знаешь. Хлебнуть хочешь? Своё, домашнее. Сам варил. Забористое, с горлодёром. Не хуже гномьего «молота».

– Нет, спасибо, – содрогнулся эльф. – Доброе вино у нас в почёте, но его пьют, водой разбавляя…

– Только портят, значит, – перебил Лемех. – Не, туго тебе б пришлось в роте, Полночь. После дела выпить – не чтобы вповалку, а так, некую малость должную – первое дело. Иначе и рассудком в Кинте помутиться было недолго.

– Это ещё почему? – невольно заинтересовался эльф.

– А вот потому. Возвращаешься ты, скажем, изза Стены, гнёзда змеиные повыжигав, а тебе навстречу твой, скажем, первейший друг шагает, который уже полгода как сгинул. Шагает, словно живой, рукой, значит, машет, улыбается…

С лица Полночи сбежала улыбка.

– Мертвяк? Подъятый? Некромантия? – он спрашивал быстро, словно о чёмто давно и неприятноблизко знакомом.

– Мертвяк? Не, не бывало там мертвяков. Мертвяки – это север, восток, Мекамп, Эгест, Аркин, Салладор порою. Друг твой это, живой, понимаешь?

– Ясно, что с подвохом дело. Хочешь, чтобы я угадал?

– А что, и угадай. Всё время проведём – лучше, чем друг на друга злобно щуриться.

– Это ты хорошо сказал – насчёт щуриться. Попробую. У друга твоего на шее какаянибудь змея сидит, ужалить грозится, чтобы делал то, что им надо?

– Не. Это выходит, что змеи разумные, а таких там не случилось, иначе они б от всего Кинта мокрое место б оставили. Хоть и похоже ты обсказал.

– Гм. Не знаю тогда. Змеи – они ж сожрать норовят, вот и всё.

– Не все, Полночь, не все. Не зря мы их гнёзда искаливыжигали. Что я тебе рассказываю, всё взаправду, никакие не выдумки. Идёт тебе навстречу твой друг, да только от него одно только обличье и осталось.

– Это как же?

– Да вот так. Змеи мелкие, что жили большими колониями, навроде муравьёв, выучились так жертву выедать изнутри и сами там устраиваться, что тело и шагать могло, и руками двигать, и смотреть…

– Постой, постой, ты ж сказал – идёт к тебе твой друг и рукой машет? Он что же, не мёртвый был?

– Не мёртвый и не живой, Полночь. Память осталась, а над прочим власти у него нет, как нам наш маг тогда объяснял. Ну, объяснялто он уже после, а тогда… лихо пришлось.

– Лихо?

– Ага. Потому что… друг это мой был, друг ближайший, одним плащом укрывались, одну горбушку делили, плечом к плечу стояли, друг другу спину защищали.

– Понимаю, – осторожно кивнул Полночь.

– Да, наверное… вы ведь тоже сражаетесь. Так вот, народ у нас из джунглей хоть и редко, да выбирался. Случалось. Везло комуто. Правда, чтобы спустя столько дней – не упомнить, но всякая ж вещь когдато впервые да выходит? В общем, кинулся я к нему тогда, хорошо, десятник дядька Вышеслав меня… ээ… мне… в общем, дал мне древком по голове. Не добежал, короче говоря. И хорошо, что не добежал, потому что иначе мы бы с тобой тут речей не вели, Полночь.