Заболел и в мучениях умер отец. Кавамото сам доставил тело отца в городскую больницу Кумамото для вскрытия. Акта патологоанатомического анализа Кавамото не получил. Он обратился к руководству больницы, к мэрам Кумамото и Минамата. Тщетно. Кавамото написал в Японскую ассоциацию защиты прав человека. «Обладаю ли я правом знать, отчего умер мой отец? — спрашивал ассоциацию Кавамото. — Я полагаю, что такое элементарное и непременное право у меня есть. Так почему больница не извещает о причине смерти отца?»

Ассоциация на письмо не откликнулась. Видно, там вдоволь посмеялись над наивным Кавамото. Сообщить о том, что «болезнь минамата» повлекла смерть отца, значило обвинить власти во лжи и в холуйстве перед «Тиссо». Ведь медицинская комиссия префектуры не нашла оснований для выдачи отцу сертификата, удостоверяющего «болезнь минамата». В это время Тэруо Кавамото почувствовал, что заболел сам. «Бороться с «Тиссо» и послушными ей властями — единственный путь добиться справедливости и продлить себе жизнь», — пришел к выводу Кавамото.

Кавамото проработал на заводе недолго, и весь его опыт антимонополистической борьбы исчерпывался участием в одной забастовке, однако Кавамото успел понять: только объединенными усилиями можно сломить сопротивление предпринимателей. Возвращаясь с дежурства в больнице, Кавамото садился на мотоцикл и отправлялся к больным — в Минамата, в окрестные поселки и деревни, Не везде открывали ему двери, не в каждой семье соглашались примкнуть к нему — извечный страх перед властью и неверие в собственные силы сковывали рыбаков и крестьян.

Но Кавамото не отчаивался. Он приходил еще и еще. «Страшась одной беды — кары властей, мы впадаем в худшую беду — умираем заживо», объяснял Кавамото боязливым. «Никто не знает, каковы его силы, пока их не испробует», — убеждал он нерешительных. И Кавамото создал наконец организацию, которая назвала себя «Группой прямых переговоров с «Тиссо».

Декабрь 1971 года выдался холодным и ветреным. Стыли грудь и спина под рыбацкими куртками и под хаори — короткими накидками. Коченели руки. Деревянные гэта не защищали ноги от зимней слякоти. Тэруо Кавамото и его друзья, казалось, не ощущали стужи. Стройной колонной двигались они по токийским улицам в самый центр города, в деловой квартал Маруноути к зданию корпорации «Тиссо». Ветер тяжело хлопал рогожным полотнищем флага, что нес Кавамото. Такой флаг был в старину знаком крестьянского восстания.

Охранники «Тиссо» попытались было задержать колонну в вестибюле, но остановились в нерешительности: отчаянная решимость читалась на лицах рыбаков и крестьян, непоколебимая твердость чувствовалась в их шаге. На четвертом этаже здания корпорации, где находится кабинет президента, члены «Группы прямых переговоров вывесили плакат: «Нас прислали мертвые поселка Минамата — и сели на пол. «Сидячая демонстрация будет длиться до тех пор, пока корпорация не вступит с нами в переговоры», — заявил Тэруо Кавамото.

На третий день корпорация бросила против демонстрантов всю охрану, какой располагала. Демонстранты крепко взялись под руки, и охранникам не удалось ни разорвать, ни сдвинуть живую стену. Президент Кэнити Симада согласился встретиться с Кавамото. Демонстрантов пригласили в конференц-зал.

Полностью обеспечить жизнь и лечение больных — и тех, кто уже получил сертификаты, и тех, у кого медицинская комиссия признает отравление ртутью в будущем. Такое требование предъявили демонстранты президенту.

Симада отклонил требование. Все споры, заявил он, должны разрешаться «Центральным советом по конфликтным проблемам, связанным с загрязнением среды» — правительственным органом, который сформировали в 1970 году. Кроме того, «новые» больные не имеют никакого отношения к «старым», подчеркнул Симада, поскольку после 1959 года «болезни минамата» не стало. Корпорация не позволит обобрать себя бездельникам, неизвестно отчего и как заболевшим. Цинизм и бесстыдство президента покоробили даже чиновников министерства здравоохранения, присутствовавших на переговорах.

Симада поднялся, давая понять, что переговоры окончены. Но дорогу ему преградили демонстранты.

— Господин президент, вам повезло: вы здоровы, — сказал Кавамото. — Я и все, кто пришел сюда из Минамата, больны. Многие — неизлечимо. Вам трудно понять наши страдания. Однако попытайтесь разделить со мной хотя бы ничтожную долю моих мук. Вот нож. — Кавамото вынул из кармана острое лезвие с грубой деревянной ручкой — им рыбаки потрошат рыбу. — Надрежьте ножом мне руку, и я кровью поставлю подпись под нашими требованиями. Потом я надрежу вашу руку, и вы своей кровью напишите отказ.