— Хочешь глотнуть? Свежая кукурузная. На вкус — преисподняя, но это лучше, чем ничего.

— Нет, спасибо.

— Как хочешь.

Бутылка наклонилась и булькнула. Блеснувшая поперек дороги молния отразилась в ветровом стекле и бутылочном донышке и на миг осветила лицо водителя. Дэйв узнал капитана Райдера.

Ударили раскаты грома, и тяжелый кэмпер свернул на зеркально-гладкое от дождя полотно главного шоссе.

— Ты что, оглох? Я спросил, куда ты едешь?

— Оклахома Сити, — вздрогнув, ответил Дэйв.

— Попал в точку. Я туда и направляюсь…

Действительно, в точку. Дэйв как раз думал о капитане и вспоминал гориллу в колодце. Он ненавидел этого типа всем нутром, и от мысли, что придется ехать с ним до самой Оклахомы, у него едва не скрутило желудок. С другой стороны — прогуляйся-ка в бурю один, посреди прерии, и живо смекнешь, что желудку от этого лучше не будет…

Кэмпер вильнул, и Райдер вцепился в баранку.

— Ну и вираж, парень! И много здесь таких?

— Понятия не имею, я тут впервые. Договорился встретиться с приятелем в Оклахома Сити. Хотим смотаться вместе в Голливуд.

— Голливуд? Чертово место! — прохрипел Райдер.

— Но разве вы не оттуда?

Капитан, нахмурясь, бросил на него взгляд, и, приглядевшись, Дэйв понял, что он не так уж стар; видно, не только годы вылепили это хмурое лицо и горькие морщинки вокруг глаз и губ.

— Кто тебе это сказал?

— Я был на карнавале вечером. Я видел ваше шоу.

Райдер хмыкнул, следя за дорогой сквозь двойные маятники работающих дворников.

— Довольно поганое зрелище, а?

Дэйв чуть было не кивнул, но сдержался. Это было бы ошибкой.

— Эта ваша горилла, похоже, больна.

— Бобо? Он в порядке. Это погода. Приедем на север, и он повеселеет. — Райдер кивнул на огромный фургон за спиной. — Не пискнул с тех пор, как мы тронулись.

— Он путешествует с вами?

— А как же, не отправлять же его авиапочтой… — Капитан, жестикулируя, снял руку с баранки. — Кэмпер сделан на заказ. У меня верх, у него низ. Сзади есть люк, так что воздуху ему хватает, и проблем нет — кругом решетки. Посмотри-ка в оконце за спиной!

Дэйв оглянулся и всмотрелся через забранное проволокой окно в задней стенке кабины. Он увидел освещенный верхний этаж, аккуратный и оборудованный всем необходимым. Переведя взгляд, уперся в темноту этажом ниже: на боковых стенках размещались надежно привязанные доски платформы, палатка, транспаранты и прочее, а между ними, на полу, — солома, взбитая в кучу наподобие гнезда. В конце фургона, у забранного решеткой торца, виднелась сидящая на корточках грузная фигура гориллы. Казалось, животное, сидя спиной к Дэйву и лицом к дороге, внимательно следило за ревущим снаружи дождем. Кэмпер на миг занесло, и зверь, вздрогнув, повернул голову. Дэйв уловил остекленевший взгляд. Ему показалось, что животное тихонько хнычет, но грохот грома заглушал другие звуки.

— Как король на именинах, — заметил Райдер. — Да и мы тоже. — Он снова извлек бутылку, откупоривая ее одной рукой. — Ты уверен, что не хочешь приложиться?

— Я пас, — отказался Дэйв.

Бутылка поднялась и вдруг замерла.

— Погоди-ка, — нахмурился Райдер. — Может, ты употребляешь что-то иное, приятель?

— Наркотики? — Дэйв мотнул головой. — Ну нет! Только не я.

— Тем лучше для тебя.

Бутылка наклонилась, снова опустилась и получила свою пробку.

— Я ненавижу это дерьмо. Наркотики. И этих хиппи — в Голливуде навалом того и другого. Хочешь совет — держись от них подальше. В Голливуде жить не стоит, по крайней мере в наше время… — Он громко рыгнул, хотел было сунуть бутылку в карман, но откупорил снова.

Дэйв понимал, что капитан намерен крепко набраться. Пожалуй, лучше всего разговорить его и отвлечь от выпивки, прежде чем тот сбросит кэмпер с дороги.

— Кроме шуток, вы действительно были в Голливуде каскадером?

— И притом из лучших. Но это было давно — до того, как это местечко покатилось к чертям. Работал для всех полнометражек — трюковые скачки, сложные падения, постановка драк и прочее. Спроси любого знатока, тебе скажут, что старина кэп Райдер был наравне с Якимой Кануттом, а может и повыше… — В дребезжащем голосе рассказчика проскользнули нотки гордости. — Семьсот пятьдесят в день — такова была ставка. Семь сотен и еще полета за каждый рабочий день, а работал я много.

— Я и не подозревал, что каскадеры так гребут, — заметил Дэйв.