UR.ANUS
Под музыку русского слова
вернуться

Харламова Ольга
Шрифт:
Е. П. Ростопчина — Ф. В. Булгарину. 26.08.1846 «Неси меня, — взывала я тогда, — К любимым берегам под небеса родные!» Е. Ростопчина. «Молитва Ангелу-Хранителю». 1840 Дорогой, ночью, любо мне Проехать город неизвестный И при таинственной луне Окинуть взглядом вид окрестный, Дома с их кровлею смешной, С убранством странным, запоздалым, И церкви с маковкой златой, В богатстве, ныне обветшалом, И хаты низкие мещан Архитектуры произвольной, Где русской лени Богом дан Насущный хлеб да сон привольный… Е. Ростопчина. «Огонь в светлице». 1840 В Москву, в Москву! В тот город, столь знакомый, Где родилась, где вырастала я; Откуда ум, надеждою влекомый, Рвался вперед, навстречу бытия, Где я постичь, где я узнать старалась Земную жизнь; где с собственной душой Свыкалась я; где сердце развивалось, Где слезы первые пролиты были мной!.. Теперь в Москву! Могилам незабвенным Свой долг отдать, усопших помянуть И о живых, по взморьям отдаленным Разметанным, подумать и вздохнуть. И Бог то весть! — быть может, невзначайно Судьба и там порадует меня, И счастлива свершеньем думы тайной, На родине родное встречу я! Е. Ростопчина. «В Москву!». 1840

Ростопчины, по возвращении из-за границы, рассчитывают поселиться в Москве прочно, купили дом.

В. Берг. 1883

Из посвящения:

В АЛЬБОМ

(Гр. Е. П. Ростопчиной)

Я не хочу для новоселья Желать вам нового веселья И всех известных вам обнов, Когда-то сшитых от безделья Из красных слов… Пусть вера старая основой Надежде старой будет вновь, И, перезрев в беде суровой, Пускай войдет к вам гостьей новой Одна любовь. Л. А. Мей. Москва. 1856

Из посвящения:

ГРАФИНЕ Е. П. РОСТОПЧИНОЙ

(в ответ на ее письмо)

И вот, я чую, надо мною, Не наяву и не во сне, Как бы повеяло весною, Как бы запело о весне… Знакомый голос…голос чудный… То лирный звук, то женский вздох… Ф. И. Тютчев. 1850

А вздохи были. Были и невидимые миру слезы.

Ростопчина (мы обедали с ее мужем втроем) после обеда долго и искренно толковала со мною о себе вдвоем. Она жалуется, что ее жизнь лишена первого счастия — домашней теплоты. Она говорит, что сердце ее вовсе не создано к той жизни, какую принуждена вести теперь, и беспрестанно твердила стих Татьяны:

…Отдать бы рада Всю эту ветошь маскарада… П. А. Плетнев — Я. К. Гроту. 21. 10.1844
Екатерине Андреевне Карамзиной
Когда, насытившись весельем шумным света, Я жизнью умственной вполне хочу пожить И просится душа, мечтою разогрета, Среди душ родственных свободно погостить, — К приюту тихому беседы просвещенной, К жилищу светлых дум дорогу знаю я, И радостно спешу к семье благословенной, Где дружеский прием радушно ждет меня. Там говорят и думают по-русски, Там чувством родины проникнуты сердца; Там чинность модная своею цепью узкой Не душит, не теснит… … в нас сердце оживает, За круговым столом, у яркого огня Хлад зимний, светский хлад оно позабывает И, умиленное, внезапно постигает Поэзию домашнего житья. Е. Ростопчина. «Где мне хорошо». 1838

Жизнь украшается только радостями, а поэзия украшает и тяжелые истины жизни.

Б.Н. Алмазов. 1851
(для Елизаветы Петровны Пашковой)
Когда б он знал, как страстно и как нежно Он, мой кумир, рабой своей любим… Когда б он знал, что в грусти безнадежной Увяну я, непонятая им!.. Когда б он знал… в душе его убитой Любви бы вновь язык заговорил, И юности восторг полузабытый Его бы вновь согрел и оживил! И я тогда, счастливица!.. любима… Любима им была бы, может быть! Надежда льстит тоске неутолимой; Не любит он… а мог бы полюбить! Е. Ростопчина. «Когда б он знал!». 1830

Дело было о масленой (1849 год). Погодин звал разных своих знакомых «на блины». Островский обещал приехать и читать свою «новую комедию». В числе приглашенных были: Гоголь, Хомяков, актер Щепкин, некоторая часть молодой редакции «Московитянина», Ростопчина…

Графиня приехала (как кто-то сейчас же заметил: в одиночных санях в одну лошадь), одета она была очень просто. Все уселись на самой невзыскательной мебели хозяйского кабинета, иным пришлось лепиться на подоконниках или даже просто стоять. Островский поместился в левом углу, у окон, и едва начал читать, как не видимо и не слышно ни для кого подкрался коридором Гоголь и стал в дверях, прислонившись правым плечом к притолоке, и так оставался во все время чтения.

Пьеса произвела сильное впечатление. Все акты были выслушаны с самым полным вниманием, без одобрений, в мертвой тишине… Графиня говорила с автором более чем с кем-нибудь и просила его бывать у нее по субботам вечером. Такие же приглашения получили еще несколько лиц, так возникли «субботы Ростопчиной»…

Н. В. Берг. 1883

Всего памятнее была для меня дружба с Гоголем, недолгая — в последний год его жизни, когда он стал часто бывать у меня, шутить, показывать, что ему приятно мое всепреданное уважение, он сам говорил мне с удовольствием о приготовленных им новинках, а вы знаете, как это редко с ним случалось.