Вульгаризм пожратьисторически связан с образом сжигания как уничтожения. Слово потравитьв этом тексте (глагол, обычно употребляемый, когда речь идет о животных или о птицах, пожирающих посевы) тоже обозначает уничтожение, но при этом взаимодействует с фразеологически связанным значением в выражении травить баланду —‘болтать пустяки, говорить глупости, врать’. В контексте про то, как козы превращают птичью ратьв пэтэушников, сочетание потравить баландуреализует и прямой, и переносный смыслы каждого из слов (в тюремном жаргоне баланда —это ‘жидкий суп, похлебка’).

Этимологическая игра со словом жратьимеется и в строках из стихотворения «Классическое»:

После этимологического повтора полыхает полено, тавтологических сочетаний — жнут жнецы, ваятель ваяети слова жрут жрецытоже по инерции сначала воспринимаются как тавтология, затем как каламбур, но на самом деле оказывается, что именно тавтологическим такое сочетание и является. Корень жр-с его вариантами жар-, жер-фонетически произволен от корня гор-,представленного в своем первоначальном виде словами гореть, горе.И, в соответствии с этимологией слова, жрец— ‘тот, кто сжигает жертву’ (у слова жертватот же корень).

Лосев обращает внимание читателя на то, что забвение этимологии слов порождает языковые парадоксы:

Сочетание вилкой по водке писаноявно производно от выражения вилами по воде писано— ‘не зафиксировано документально: недостоверно, неизвестно’. Несмотря на фонетическую устойчивость корней в словах водаи водка, вилыи вилка,эти слова с уменьшительными суффиксами настолько лексикализовались (превратились в самостоятельные единицы языка), что естественная связь между производящими и производными словами кажется парадоксальной.

В цитированном фрагменте есть сигнал, указывающий на то, что вилкой по водке— слова с уменьшительными суффиксами, которые уже перестали восприниматься как уменьшительные. Это и слово мальчик,и сочетание мелкий Гроссман,представляющее собой противоречивое сочетание — оксюморон: фамилия Гроссманэтимологически означает ‘большой человек’. Очень возможно, что как исходный фразеологизм вилами по воде писано,так и производный вилкой по водке писаносоотносятся по смыслу с названиями произведений В. Гроссмана «Жизнь и судьба» и «Все течет» (тогда жизньметафоризируется как вода—> водка,а судьба— как вилы—> вилка).Уподобление жизни и времени воде, восходящее к античной философии, нашло развернутое метафорическое выражение в поэзии Бродского. У Лосева же превращение слов вилыи водав деминутивы иронически говорит об измельчании жизни.

Лосев превращает в художественный текст и указание на такую существенную закономерность языковых изменений: значение слова, находящегося на пути к обессмысливанию из-за фразеологизированного употребления (например, в качестве постоянного эпитета), нуждается в дополнительном подкреплении (ср. дублирование значения при заимствовании иноязычных слов: в анфас, передовой авангард, короткие шорты):

Следующий пример касается грамматики:

Лосев, иронически наблюдая забвение и смысловое опустошение формы весисо значением ‘знаешь’ (от глагола вдети),предлагает новую образную мотивацию слова, основанную на созвучии древнеславянского веси— ‘ведаешь’ и современного просторечного весить— ‘взвешивать’. Форма весив значении ‘взвешиваешь, употребленная как псевдоархаизм, демонстрирует отчаянную попытку человека, утрачивающего культуру, все же понять значение слов — хотя бы и не так, как они представлены в исходных сакральных текстах, но все же, по существу, верно.

В стихотворении «ПВО» выражение гой ecuпри сохранении лексического и грамматического значения глагола ecu(2-е лицо настоящего времени глагола быть)травестировано переосмыслением компонента гой.Бывший императив глагола гоити— ‘жить, здравствовать’ представлен существительным гой— ‘нееврей’.

Архаизмы и псевдоархаизмы — важнейший элемент в поэтике Лосева. Именно расхождение между исходным значением древней формы с ее современным восприятием часто становится смыслообразующим фактором: