В диалогах художественной и тривиальной литературы можно обнаружить разные способы стилизации «устности » , чтобы достичь впечатления спонтанного разговора. Обиходная речь в романах А. Марининой отличается необыкновенно высокой степенью оживленности, что выражается, между прочим, в разных формах обращения собеседников, в различных оттенках вежливости и в эмоциональности используемой лексики.

Вольфганг Штадлер, Университет имени Леопольда Францена, Инсбрук, Австрия.

В общем все складывается — для Марининой — очень даже хорошо. Ее книги занимают самую высокую отметку в рейтинге продаж. Читатели, увидев живую Маринину на книжной ярмарке, чуть не сломали стенд «ЭКСМО», и не знаю, как не разорвали ее на сувениры. Плохо только одно: критика, которая ведет себя совсем иначе, чем читатель.

«Восстановление» статуса Литературы и — соответственно — собственного статуса критика как Представителя и Эксперта этой Литературы осуществляется через принцип негативной референции: Маринина как «не Я», как «Другое», как проекция скрытых фобий и желаний.

Особенно явно при этом маркированы два аспекта: иерархический и гендерный. Другое (Маринина) — это прежде всего профанное и женское (бабское). Названные аспекты тесно связаны: женское — это «маска» профанного, а также «совкового», простого, массового.

Это проявляется:

— в сниженно гендерных номинациях Марининой и ее героинь («бой-баба», «милицейская девушка» и т. п.);

— в интерпретациях протагонистки (Каменской, которая отождествляется с автором), подчеркивающих в ней «женское, слишком женское» (например, часто — «кулинарный» и связанный с ним телесно-порнографический аспект);

— в гендерно-маркированной репрезентации читательской аудитории: потребители «женского чтива» — «совковые» тетки в мохеровых беретах и т. п.;

— в пародировании или редукции феминистских (или «околофеминистских») идей произведений Марининой.

Ирина Савкина, Университет города Тампере, Финляндия.

Но после того как Маринина, несмотря на злобных критиков, становится «королевой детектива», по ее вещам снимаются ТВ-сериалы, а романы начинают переводить на европейские языки; после того как литературная публика в течение нескольких лет горячо обсуждает проблему индивидуального — или же все-таки коллективного? — авторства проекта «А. Маринина», после того как в каждом еженедельнике «легкого» типа появились интервью с А. Марининой, она берет тайм-аут более чем на год (время, за которое неверный читатель способен увлечься — и увлекается — другой детективщицей, Дарьей Донцовой) — и выходит с совершенно новой по типу, по жанру книгой, ломающей клише и стереотипы ее «успешных» вещей. Это — двухтомник «Тот, кто знает». Книга первая — «Опасные вопросы», книга вторая — «Перекресток».

По жанру эта книга ближе всего к позднесоветской семейной саге, среди которых самой успешной стала «Дети Лрбата» Анатолия Рыбакова, менее успешной, но все-таки популярной — «Московская сага» Василия Аксенова. Из самых последних примеров назову «Розы и хризантемы» Светланы Шенбрунн, книгу, вошедшую в предпоследний букеровский шорт-лист.

В момент выхода книги из печати появилось немало язвительных реплик, предвещающих грядущий неуспех новой литературной попытки известного автора. Маринину заранее «прописали» но детективному ведомству — тем интереснее, что этой книгой она немедленно обогнала по продажам всех остальных (см. «Книжное обозрение», 2001, 24 сентября).

3

Действие нового романа Марининой в основном разворачивается в староарбатской коммунальной квартире, а ее героини/герои — поистине дети Арбатапозднесоветского времени, осуществляющие трудный переход в постсоветскую жизнь. Каменской здесь нет — есть Наталья Воронова, девочка, затем студентка ВГИКа, мать семейства и киносценарист. Наталья — нереальной доброты человек, опекающий всех в своей коммуналке. Вместе с рассказом об истории ее жизни и жизни ее соседок и соседей в роман-дилогию вплетаются судьбы других людей, увеличивая «захват» человеческого и исторического пространства. Написана книга абсолютно в той же никакойлексической/ синтаксической гамме. Авторский стильотсутствует. Текст имеет только семантический, а не художественный смысл.

Книга очень политкорректная.

Так называемый еврейскийвопрос — герои еврейского происхождения (Бэлла Львовна, ее сын Марик) умны, образованны, благородны. Их слабости — общечеловеческие, эмиграция Марика — вынужденная, объяснимая. В книге Марининой любые проявления антисемитизма осуждаются прямо и недвусмысленно. «Марик — еврей. И учиться он хотел в Физико-техническом институте. А туда не хотят принимать евреев. Поэтому Марик был вынужден поступать в педагогический институт, куда его с удовольствием приняли. Видишь ли, золотая моя, существуют отдельные правила для мальчиков, для девочек и для евреев. Тебе не обязательно понимать это, ты просто поверь мне, что это так, и запомни как следует», «Мне всю жизнь давали понять, что я — еврей, а значит — неполноценный и бесправный».

Женщины в книге Марининой тоже изгои, вынужденные доказывать обществу свою незаурядность. Недвусмысленно осуждается и ущемление прав, и ограничение возможностей женщины. Бэлла Львовна объясняет своей соседке, маленькой Наташе, почему ей следует стараться очень хорошо учиться: «Потому что мальчики нужны на любом месте, на любой работе, а девочки нужны только для того, чтобы рожать детей и готовить обеды для мальчиков. И еще девочки нужны на таких работах, которыми не хотят заниматься мальчики, то есть на самых неинтересных, грязных и тяжелых, за которые мало платят. И если девочка не хочет заниматься скучной и грязной работой, если она хочет чего-то добиться в жизни, ей приходится доказывать, что она лучше мальчиков, которые хотят занять это место».