Еще в средине прошлого века эта область производства была организована главным образом по домашне-капиталистическому типу: ткач — обыкновенно глава семьи — работал на ручном станке в своем собственном доме; пряденьем занимались члены его семьи — жена и дети. При таких условиях тканье вообще шло быстрее, чем пряденье: прядильщики не поспевали за ткачем, не могли постоянно приготовлять для него вполне достаточного количества пряжи. Это несоответствие усилилось еще более, когда был изобретен самолетный челнок, который вдвое увеличил производительность ткацкой работы. С другой стороны, прядильное дело отставало и от производства хлопка — сырого материала для пряденья. Насколько сильной оказывалась потребность в улучшении прядильной техники, можно судить по такому, напр., факту, что в 1782 году в Англии, за недостатком работников, лежал невыпряденным весь хлопок, вывезенный из колоний за три предыдущих года, и остался бы лежать еще несколько лет, если бы не явилась на помощь машина. Страна ощущала так-называемый «прядильный голод».

Тогда одно за другим идут изобретения в данной области. Сначала изобретается такой станок, который прядет одновременно 8 нитей, выполняет работу 8 прядильщиков. Затем новое изобретение дает возможность приводить, эту машину в движение силой воды. Далее является целый ряд других усовершенствований, которые приводят не только к увеличению количества пряжи, но и к улучшению качества.

В хлопчатобумажной промышленности вновь возникает несоответствие между отдельными стадиями производства, но уже обратное прежнему: теперь ткач не поспевает за прядильщиками. И это несоответствие устраняется в 1787 году с изобретением механического ткацкого станка.

Насколько мануфактурное разделение труда облегчило переход к машине, видно, между прочим, из того обстоятельства, что первыми изобретателями являлись обыкновенно простые рабочие, не получившие ни общего, ни технического образования, обладавшие одним практическим знакомством с данной отраслью производства.

После ряда усовершенствований в пряденьи и ткачестве оказался совершенно неудовлетворительным прежний способ беления бумажных материй. Чрезвычайная продолжительность этого процесса — несколько месяцев — не представляла больших неудобств, пока пряденье и ткачество оставалось ручным, и количество производимых тканей было сравнительно невелико. Теперь же, с громадным повышением производительности труда прядильщиков и ткачей, возникла потребность ускорить процесс беления. На помощь явилась химия: с применением для беления кислот продолжительность процесса уменьшилась до нескольких дней, даже часов.

Вследствие таких же причин в конце прошлого века возникли улучшения в красильном и ситцепечатном деле. Далее, чтобы приготовлять достаточно материала для машинного прядильного производства, необходимо было сильно расширить производство хлопчатой бумаги; а для этого пришлось ввести особую машину, которая отделяет хлопчато-бумажные волокна от семян. Благодаря этой машине, изобретенной в 1793 г., получилась возможность силой одного рабочего очищать в 350 раз больше хлопка, чем раньше.

Такие перемены совершались не в одной хлопчатобумажной промышленности. Они влекли за собой необходимость других перемен. Так, многие из изобретенных машин оказывались бы в массе случаев бесполезными, если бы не нашлось новой двигательной силы, способной производить большое количество работы. Источником такой силы явилась паровая машина двойного действия и т. д.

В результате целого ряда подобных изменений получилось чрезвычайное расширение производства. Оно вызвало потребность в новых, лучших путях сообщения. Для каждого экономического периода развитие путей сообщения определяется общим развитием производства. Средневековые, напр., пути сообщения, достаточные при мелком производстве, оказались неудовлетворительными, для мануфактурного периода, — тогда усовершенствовалось мореплавание, явились шоссейные дороги. Точно так же и этого оказалось слишком мало для машинного капитализма с его громадной производительностью труда, тогда настало время пароходов, железных дорог, телеграфов и т. д.

Так, благодаря тесной связи между различными областями промышленности, машины быстро изобретались и вводились одна за другой. Масса машин явилась в короткий период конца XVIII и самого начала XIX века.

В земледелии переход к машинам совершается всего позже, что объясняется многими причинами. Во-первых, земледелию не пришлось развить мануфактурного разделения труда, так хорошо подготовляющего почву для машины. Во-вторых, введение машин в земледелии сопровождается не таким резким изменением производительности труда, как в обрабатывающей промышленности, так что самое побуждение к введению машин для земледельческого капиталиста слабее. Наконец, гнет остатков феодализма, которые долго сохраняются в сфере земледелия, был не малым препятствием к техническому прогрессу этой области производства. Закабаление и нищета сельского населения позволяют помещикам иметь рабочие руки по такой дешевой цене, при которой нет расчета заменять рабочих машинами.

В начале машинного периода машины приготовлялись на инструментальных мануфактурах. Пока само машиностроительное дело основывалось на ручном труде, развитие машинного производства шло, по необходимости, очень медленно. Машины обходились дорого, были недостаточно сильны и недостаточно совершенны. Для того, чтобы машина хорошо работала, необходима строжайшая правильность формы ее отдельных частей, полное соответствие их размеров, — словом, величайшая точность во многих операциях производства машины. Такой точности ручной труд не достигает даже при наибольшем искусстве работника; она вполне возможна только при машинном выполнении. Кроме того, самая производительность труда в инструментальных мануфактурах была недостаточно велика, чтобы они могли приготовить такую, напр., массу машин, какая применяется в настоящее время.

Когда производство машин само стало машинным, тогда было устранено последнее препятствие развитию крупной промышленности, и она стала прогрессировать с небывалой быстротой.

При этом наука постоянно оказывалась верным слугой капиталистического производства и самым добросовестным образом выполняла его новые требования. Спрос на изобретения со стороны капитала вызывал усиленное их предложение со стороны умственного труда. При больших предприятиях стали учреждаться особые лаборатории с огромным штатом инженеров специально для улучшения машин и способов обработки. Еще значительнее в этом отношении роль капиталистического государства, которое в большинстве стран взяло на себя организацию технического образования.