С такой же осторожной медлительностью он повернул голову направо, следя за Сатаной. Еще немного, и Лопуху удалось сдвинуть петлю узла на запястьях уже сантиметра на два.

Справа его внимание привлекло большое прозрачное яйцо: его стенки усеивали звезды, а ближе к вершине светился шар. Наконец Лопух получил возможность как следует его рассмотреть: окутанный дымкой сверху и оранжевый снизу, шар был в рыжеватых подпалинах. По размеру — невелик, с ладонь Лопуха. Наблюдая за объектом, он вдруг заметил яркую вспышку посреди одного из оранжевых участков. Вспышка была короткой, ее яркий свет тут же превратился в крошечное черное пятнышко, едва различимое сквозь мутную пелену. Вдруг на душе Лопуха стало тоскливо, как никогда.

Под прозрачным яйцом происходило нечто ужасное: привязанная к металлической перекладине, закрепленной на вантах, висела Сюзи; она была очень бледна, а глаза закрыты. От ее шеи тянулась красная трубочка, расходившаяся, как пальцы на перчатке, пятью ответвлениями. К четырем из них припали розовые рты Графа, Рик- сенды, Фанетты и Дюшетты. Пятый сосок был зажат небольшой металлической прищепкой, возле него, съежившись и закрыв лицо руками, плавала Альмоди.

Граф сделал длинную паузу, надолго оторвавшись от своей трубочки, и блаженно сказал:

— Э-эх, хороша, до последней капли хороша!

Веснушчатые тела Фанетты и Дюшетты затряслись в беззвучном смехе.

Альмоди, плавающая среди густых зарослей собственных распущенных волос, метнула мгновенный взгляд сквозь разведенные пальцы и тут же быстро, как лезвия ножниц, снова свела их, прикрывая глаза.

Через некоторое время Граф сказал:

— Все, больше из нее ничего не выжмешь. Фан и Дюше, скормите-ка ее в большую мясорубку. Если встретите кого-нибудь в коридоре, сделайте вид, что несете пьяную. А потом Док отмерит нам дозу для высшего наслаждения, за что, если, конечно, будет хорошо себя вести, — получит выпивку. Ну, а мы, в свою очередь, на десерт высосем Лопуха.

Лопух уже успел наполовину подтянуть узел на запястьях к своим зубам. Сатана все так же жадно следил за ним, но медленные движения Лопуха ускользали от внимания собаки. Вытекавшая из ее пасти слюна пузырилась вокруг клыков.

Фанетта и Дюшетта открыли люк и протолкнули в него бездыханное тело Сюзи.

Обнимая Риксенду, Граф с чувством заговорил, обращаясь к Доку:

— Ну что, старина, разве мы на неверном пути? Пусть струйки крови животворной окрасят когти и клыки, ведь так говорил один поэт? Они же отравили все, что только можно было отравить! — Граф красноречивым жестом указал в сторону окутанного грязным гуманом оранжевого шара, постепенно уплывающего за край прозрачного яйца. — Они все еще воюют, но вскоре смерть настигнет этот глупый аттракцион для сумасшедших, «спасательный корабль», как они его обозвали. Не забывай — такие же люди управляют и нашим кораблем. Когда мы выпьем кровь у всех на «Ковчеге», в том числе и их кровь, мы будем пить нашу собственную.

Лопух подумал, что Граф явно переоценивает кровожадность этих людей. Узел теперь был очень близко к его зубам. Он услышал, как в коридоре замолотила большая мясорубка.

В пустой соседней каюте появились наряженные под бражников Дрейк и его помощник Феннер. Они уже подплывали к распахнутому входному люку.

Граф тоже заметил это:

— Взять их, Сатана, — приказал он. — Твоя добыча.

Крупное тело собаки пулей отскочило от каната и пролетело через амбразуру люка.

Дрейк пытался прицелиться в пса, но вдруг как- то обмяк.

С легкой усмешкой Граф одним движением выхватил металлический предмет в виде свастики с острыми, как лезвия, лепестками и запустил его в офицеров. Вращаясь, предмет пересек комнату, миновав Лопуха и Дока, пролетел в люк, и, не задев ни Дрейка и ни Феннера, врубился в прозрачную звездную стену.

Тут же раздались завывания и свист ветра, а затем — мгновенный хлопок закрывшегося аварийного люка. Лопух увидел, как за зыбкой прозрачной пленкой натянувшегося пластика Дрейк, Феннер и Сатана начали харкать кровью и на глазах раздуваться. Наконец брызнув во все стороны фонтанами крови, их тела взорвались.

Пустая каюта, в которой они находились, вдруг куда-то исчезла. У «Ковчега» отросла новая стенка, а Чертоги Графа на глазах преобразились.

За бортом, уменьшаясь в размере, свастика неслась навстречу звездам.

Вернулись Фанетта и Дюшетта.

Лопух почти без усилий перекусил веревки, стягивающие его запястья и на мгновение согнулся, чтобы перекусить узел на щиколотках.

Граф поднырнул к нему. С небольшой задержкой — они доставали ножи — все четыре девушки последовали за ним.

Фанетта, Дюшетта и Риксенда неожиданно затормозили и бессильно повисли в воздухе. Лопуху показалось, что маленькие черные шарики, как мышата, выскочили из их голов.

Времени перекусить узел на ногах уже не оставалось, и он выпрямился. Граф ударил его в грудь, Альмоди нырнула в ноги.

Граф и Лопух завращались вокруг каната гигантским флюгером. Вдруг Лопух почувствовал, что ноги его свободны. Это Альмоди перерезала узел на щиколотках. Противники оторвались от каната и, сцепившись, заскользили по дуге между спиралей.