Скелет последовал за ней, клацая по полу металлическими ступнями. Почему на нем не было синтетической плоти и кожи? Чтобы выглядеть пострашнее? Но вряд ли Пенни Ройялу приходилось принимать здесь людей. Скорее всего, оболочки голема просто разрушились бы в этих условиях.

По команде от ее имплантата дверь в переборке со стуком отъехала в сторону, и Джел, надев дыхательную маску, вошла в трюм, часть которого была отгорожена решеткой. В воздухе не хватало кислорода, и человек задохнулся бы в этой атмосфере, но дверь можно было держать открытой, поскольку разница давлений способствовала тому, что кислород из коридора устремлялся сюда. Незначительное увеличение содержания кислорода не должно было причинить вред обитателю трюма; организм его был достаточно крепок, чтобы выживать в различных условиях. Возможно, когда-то он был создан генетиками именно с такой целью. За решеткой, у которой стояли Джел и голем, пол покрывал слой дерна в фут толщиной, мокрый и мягкий, как мох. На стенах были изображены масадианские пейзажи, перекрытые решеткой, чтобы животное, приняв их за настоящие, не попыталось биться в переборки. Откуда-то раздавались звуки, характерные для масадианской степи, и для пущего правдоподобия на травяном ковре валялись триконические раковины.

Уткотрёп выглядел гораздо бодрее и здоровее, чем в застенке Кубера. Как и всякий раз, когда приходила Джел, он сидел в углу на корточках. Она видела его в другой позе только на изображениях, передаваемых камерами. Как будто каждый раз, когда она приближалась, он слышал ее шаги и забивался в угол; однако это было невозможно — трюм был полностью звукоизолирован.

— Субъект кажется подходящим, — сказал голем. — Для установки памяти его необходимо перевести в комплекс.

— Копаю летание получать, — равнодушно произнес уткотрёп.

— Фонетическое сходство их бормотания с языком людей всегда вводило исследователей в заблуждение, — заметил голем.

— Верно, — согласилась Джел. — Ячейку?

Она сделала жест в сторону двери, и голем любезно вышел первым.

Она догнала голема около главной шлюзовой камеры, открыла очередную дверь и провела его в свое жилище. Затем остановилась.

— Прежде чем я покажу тебе этот предмет, мы должны договориться насчет некоторых вещей. — Она повернулась лицом к голему. — Уткотрёп и ячейка памяти не должны углубляться в твой комплекс дальше чем на полмили.

Голем молча смотрел на нее, ожидая продолжения и не задавая вопроса, который возник бы у человека. Джел раздражало то, что Пенни Ройял, скорее всего, понимал причины этого требования, и еще больше раздражала необходимость объяснять.

— Таким образом, они останутся в пределах эффективного радиуса взрыва моего корабля. Если я погибну или если ты попытаешься отобрать у меня уткотрёпа или ячейку памяти, я пошлю кораблю приказ включить подпространственный двигатель при обращенном поле и несовпадении фаз на десять градусов. Взрыв отколет хороший кусок от этого планетоида.

Голем ответил лишь:

— Твой ИР произведен прадорами.

— И что?

— В качестве вознаграждения я возьму запись ячейки афетеров и копию ИРа прадоров.

— Это кажется мне разумным, но копию ИРа ты получишь непосредственно перед моим отъездом.

Джел не хотела давать Пенни Ройялу время на то, чтобы он взломал системы безопасности ее корабля.

В этот момент ИР прадоров, о котором шла речь, беззвучно дал ей знать об активности снаружи. С помощью своих компьютерных устройств она подключилась к внешним камерам корабля. Один из туннелей, в отверстии которого виднелось нечто вроде экскаватора, полз к «Кобаши».

— Что там происходит? — вежливо осведомилась она.

— Я думаю, у тебя нет скафандра для уткотрёпа?

— Ясно.

Несмотря на свою угрозу, Джел понимала, что здесь все преимущества на стороне Пенни Ройяла. Она подошла к стене и мысленно приказала сейфу открыться. Стальной брус толщиной в фут выехал из стены и отодвинулся в сторону. Джел сунула в отверстие руку, достала ячейку и протянула ее голему. Она была уверена, что самое трудное начнется, когда Пенни Ройял убедится в подлинности этой вещицы.

Голем взял ячейку двумя пальцами; Джел заметила, что на кончиках пальцев остались подушечки из синтетической плоти. Он замер, затем его грудная клетка внезапно раскрылась, показались оптические приборы, серый короб батареи и различные соединенные между собой детали, похожие на внутренние органы. Джел заметила также несколько темных фрагментов, напоминавших морские звезды со множеством лучей; она решила, что в оригинальной конструкции голема этой детали не было. Голем прижал ячейку к одной из «морских звезд», которая начала извиваться, словно от боли, затем обхватила металлическую коробочку.

— Нераспознаваемый формат программирования, — сказал голем.

«Лжешь», — подумала Джел. Голем продолжал:

— Объем примерно сто двадцать гигабайт, синаптическое отображение, несколько имплантаций…

У Джел внезапно возникло нехорошее предчувствие. Хотя измерять память живого существа в байтах не совсем корректно, по ее оценкам, объем ячейки не превышал нескольких сотен мегабайт; видимо, на самом деле он был на порядок выше. Но ее оценка, как и оценки людей, обнаруживших ячейку, была основана на предположении, что в ней содержится память и жизненный опыт одного афетера. Это не обязательно было правдой. Возможно, эта небольшая металлическая коробочка хранила воспоминания и сознание тысячи афетеров.